Ищу авто для города и деревни, но нет того самого, всё вокруг да около

Вокруг да около

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)

Первый звонок:

– Ананий Егорович? Привет, привет. Ну чем порадуешь? Активность, говоришь, большая? Все на пожни выехали? Хорошо, хорошо. А как с силосом? Разворачиваешься? Давай, давай.

Второй звонок:

– Силоса в сводке не вижу. Твой колхоз весь район назад тянет. Что? Погода сухая – на сено нажимаешь?

Нажимай, нажимай. Но имей в виду: за недооценку сочных кормов райком по головке не погладит. Уж комукому, а тебе-то эту политграмоту надо бы знать.

Да, районную политграмоту он знает (слава богу, тридцать лет без мала тянул лямку районщика!): силос по сводке не должен отставать от сена. Но, черт побери, положено или нет хоть изредка и колхозникам шевелить мозгами? А колхозники на общем собрании решили: с силосом пообождать. Силос и в сырую погоду взять можно, а сено не возьмешь.

Третий звонок:

– Товарищ Мысовский? (Обращение, не предвещающее ничего доброго.) Как прикажешь расценивать твое упрямство? Саботаж? Или головотяпское непонимание основной хозяйственной задачи?

– Да в конце-то концов, – не выдержал Ананий Егорович, – кто в колхозе хозяин? Партия предоставила свободу колхозам, а вы опять палки в колеса…

И вот решение:

I
«Хлип-чав, хлип-чав, хлип-чав…»

Это под ногами, а сверху все льет и льет. И так две недели подряд.

У Анания Егоровича болели зубы, и он шел, подняв воротник плаща и держась рукой за правую щеку. Клавдия Нехорошкова, бригадир зареченской бригады, шагала впереди. Длинный, забрызганный грязью дождевик колом стоял на ней.

У озерины они остановились.

– Значит, так, – сказал Ананий Егорович, повторяя то, что говорил ей с полчаса назад в конторе, – переправишь за реку трактор и силос вози трактором.

– Понятно, – сказала Клавдия низким, простуженным голосом.

Она вытерла ладонью красное белобровое лицо, шумно, как лошадь, отряхнулась и пошла направо, в обход озерины, туда, где дорога сворачивала на перевоз.

Ананий Егорович стал искать брод.

И вот он стоит на лугу. Стоит как на пытке. Глухо шуршит, стекая по плащу, дождь, мокнет затекшая рука, прижатая к щеке, а кругом, куда ни глянешь, – сенная погибель. Сорок пять гектаров сена гниет па лугах под деревней да еще восемьдесят-по дальним речкам.

Он перевернул сапогом сенной пласт – тяжелый бражный дух, прель навоза, – посмотрел па небо. Ни единого просвета не было в низких, набухших водой облаках.

Да, еще дня два – и прощай сено. Полный разор колхозу…

Нет, он не оправдывал себя. Это он, он отдал распоряжение снять людей с сенокоса, когда еще стояла сухая погода. А надо было стоять на своем.

Надо было ехать в город, в межрайонное управление, драться за правдуне один же райком стоит над тобой! Но, с другой стороны, и колхознички хороши, они-то о чем думают? Раз с сеном завалились, казалось бы, ясно: жми вовсю на силос – погода тут ни при чем.

Так нет, уперлись, как тупые бараны, хоть на веревке тащи. Вот и сегодня на поле, с которого возили горох (он давно, еще с горы, заметил это), мокнут одни доярки.

– Ананий Егорович! Ананий Егорович! – разноголосо закричали доярки, заметив его.

Он помахал им рукой, прибавил шагу. На сердце у него немного потеплело. Вот уж с кем если он и находит общий язык, так это с доярками. Семь молоденьких девчонок, недавно поднявшихся со школьной скамьи, а на них, по существу, держится весь колхоз. Каждая копейка в колхозе выдаивается их руками.

Доярки – пожалуй, самая большая трудность, с которой он столкнулся, став председателем. Пожилые колхозницы, которые вынесли на себе все тяготы послевоенного лихолетья, сошли на нет: у одной руки разворочены ревматизмом, у другой – грыжа, у третьей – еще что-нибудь.

Да и как с полуграмотными бабами, которые умеют только по старинке валить сено скотине, осуществить крутой подъем хозяйства? Вот и пришлось уламывать старшеклассниц – неделями, месяцами. Если сама девушка согласна, мать на дыбы. Как? Моя дочь да с навозом валандаться? Для этого мы с мужиком ее учили, жилы из себя тянули?

Но и после того как девушки начали работать, сколько же горя пришлось хлебнуть с ними! Подоить коров, убрать навоз, съездить на луг за подкормкой – это они пожалуйста. А вот, скажем, корову вести к быку… Валя Постникова, беленькая, голубоглазая девчонка, второй год работает на скотном дворе, и сколько ни говори, ни доказывай, что яловая корова – бич для колхоза, – бесполезно.

Анаиий Егорович возмущался: чему у нас учат в школе?

Для кого готовят этих кисейных барышень? Но в то же время где-то в душе он понимал и сочувствовал этой робкой стыдливости.

Девушки окружили его со всех сторон, едва он ступил на поле, – мокрые, улыбающиеся, одетые на редкость пестро: кто в цветастой непромокаемой накидке, кто в ватнике, кто в лыжных ярких штанах, а Нгора Яковлева – та даже в одной вязаной кофточке. У Нюры была высокая, красивая грудь, и, надо полагать, это имело немаловажное значение в выборе одежды.

Хотя девчата встретили его улыбками, но заговорили возмущенно:

– Где люди?

– Неужели только дояркам силос надо?

– Мы не железные за всех отдуваться!

Ананий Егорович отшучивался – самое поганое дело – это играть бодрячка, когда надо кричать караул! – а потом, услыхав тарахтение на лугу, переключил внимание девушек на машину.

Васька Уледев, высунув горбоносую разбойничью рожу из кабины, задним ходом въехал на поле.

– Все в порядке, – отрапортовал он, выскакивая из машины. – Чугаев у ямы с тремя бабами.

– А Якова почему нет?

– Яшка сидит в ручье. Тормоза отказали.

Уледев говорил в сторону. Дегтярные шальные глаза его навыкате подозрительно блестели.

– Ты что, с утра прикладывался?

Васька нахмурился, сдвинул с затылка красный перепачканный солидолом берет, но врагь он не умел:

– Только наркомовскую. Сотнягу, по – теперешнему.

– Вот что, Уледев. Ежели еще замечу, уволю. Последний раз предупреждаю.

– Ну, Ананий Егорович, на войне сто грамм разрешались, а тут… И на погоду скидка нужна. Ежели я из строя выйду…

Ананий Егорович не стал слушать. Девушки уже навьючивали машину. Он взял свободные вилы – тройчатку, принялся помогать им. Горох был тяжелый, лопушистый.

С поднятой охапки потоками стекала вода, попадала за воротник. Время от времени он подбадривал девушек:

– Так, так, девчата! Хорошо!..

– Давай, давай, девахи! Веселей! – покрикивал, вторя ему, Васька. Женихи из деревни смотрят.

кто-то накрыл его сзади мокрой охапкой гороха.

Васька закричал благим матом, забегал по полю. Но это была шутка, и все кончилось смехом.

Машину навьючили быстро, а потом, упираясь руками в борта кузова, помогали ей выбраться на луг: колеса буксовали, вязли до осей.

Якова, второго шофера, все еще не было. Застрял, видно, основательно. И колхозники не спешили на поле.

Высокий кустистый угор, на котором горбилась деревня, то тут, то там курился белыми дымками. Пускай гибнет сено, пускай пропадает горох, а мы баню топим. Середи бела дня. Девушки в ожидании машины сбились на твердой обочине поля. Нюра Яковлева, зябко поводя плечиком, начала стряхивать со своей красивой кофточки налипшую зелень.

– Иди, Нюрка, ко мне под плащ. Замерзнешь, – сказала Эльза, бригадир доярок.

– Вот еще! Сама-то ты не замерзни.

Молодец девка! Нечего хныкать. Да, удивительно, как растет молодое. Давно ли еще мать этой самой Нюры жалостливо выговаривала ему: «Какая же она скотница?.

Разве таскать ей ведра с водой? Посмотри, у ней ведь и грудей-то еще нету». А сейчас дивчина хоть куда. Крепкая, белозубая, на тугих смуглых щеках ямочки. Только вот надолго ли задержится она в колхозе? Таких быстро прибирают к рукам. Хорошо, если выйдет замуж за своего, деревенского. А если кто подхватит со стороны? Тогда снова придется искать доярку.

Девушки запели какую-то новую, незнакомую Ананпю Егоровичу песню. Про летчика Ваню и про Марусю – изменщицу. Но песня не разгорелась. Дождь погасил ее.

Еще нагрузили две машины.

Ананий Егорович в тяжком раздумье смотрел на деревню. Сейчас уже по всему косогору тянулся дым. Вот народ! Попробуй с такими колхоз поднять. А бригадиры?

Куда к чертям провалились бригадиры?

Из заречья порывами налетал ветер. Мокрая ядовитоголубая накидка, которой прикрылись сверху доярки, с шумом хлопала над их головами.

– Что, девчата? Не замерзли?

Глупейший вопрос! Зачем же спрашивать, когда – он сам продрог до костей! В конце концов он махнул рукой: по домам. Можно было, конечно, еще машины две нагрузить до обеда, но две машины дела не решают, а доярок можно простудить.

И вот – опять он один на один со своей бедой. Мокнет в валках горох на поле, гниет сено на лугах…

Подумав, он пошел к реке. В зареченской бригаде, которой правила Клавдия Нехорошкова, он не был дней десять, и если лодка на этой стороне, то сейчас самое время заглянуть туда.

Лодка была на другой стороне.

От лодки к крайнему домику на отшибе проторена тропа. Это трона Клавдии, или Клавкина тропка, как называют ее в колхозе. Тропа торная, пробитая в желтой насыпи песков, прямая, как сама Клавдия.

Девятнадцать лег топчет Клавдия свою тропу. Глянешь рано утром на заречье – солнышко только-только продирает глаза, а на песчаной косе уже маячит женщина. Высокая, величественная, как та баба – великанша, о которой говорится в сказке, и белый плат словно парус.

А если непогодь, ветер – зверюга, прижимающий все живое к земле, тогда Клавдия похожа на медведицу, выгнанную из логова.

И зимой она не заставляет себя ждать. Что бы ни было на дворе – трескучий мороз, метель беспросветная, из – за которой зареченцы по неделям не вылезают в деревню, а Клавдия на лыжи – и опять мнет свою трону.

Иной раз ввалится в правление – глыба снега, места живого нет, и только голос простуженный вдруг бухнет как со дна колодца: «Какой наряд, председатель?»

И все-таки Клавдию, наверно, раз десять снимали с бригадиров, да она и сейчас официально значилась «врио». За плохую работу? За нераспорядительность?

Как раз наоборот: зареченская бригада всегда первая по показателям, а о самой Клавдии и говорить нечего – она и с людьми ладит, и любую мужскую работу делает не хуже мужика, а при крайней нужде даже на трактор сядет. Нет, не за работу снимали Клавдию, а за эту самую тропу, по которой она шагала не только в колхозную контору, а и еще кое-куда.

Первая работница по колхозу, и она же первая распутница… Вот и зачешешь в затылке, когда подойдет время подводить итоги за год. Надо Красное знамя вручать, а кому? Женщине, на которую до Десятка заявлений лежит в председательском столе. Пробовали по – всякому: стыдили, уговаривали, назначали бригадиром вместо нее мужика.

Но какой мужик выдержит долго? и вот снова скрепя сердце призывали Клавдию: побригадирь, Нехорошкова, – временно, конечно.

Ананий Егорович не минуту и не две стоял на крутом берегу. На реке качались волны, косой дождь сек егои хоть бы один человек показался па той стороне. Где люди? В полях, за домами? Но почему не слышно трактора? Сегодня суббота, будний день – сам бог велит, работать. А что будет завтра, в воскресенье?

Нет, надо принимать меры. Срочные, решительные.

Середина августа – чего же еще ждать? И вот что он первым делом сделает. Поднимется в гору и начнет прочесывать верхний конец деревни. Войдет в каждый дом, до каждого колхозника доберется. Почему не на силосе? До каких пор, черт побери, будешь волынить?

II
Помочь бы надо, а чем помочь?

Первая постройка – избушка с односкатной крышей (ее никак не минуешь, когда поднимаешься с подгорья и деревню) – принадлежала Авдотье Моисеевне. Ветхая избушка. Околенки кривые, заплаканные, возле избушки полоска белого житца [1]

1   На Севере житом называют ячмень.

[Закрыть]

с вороньим пугалом – ни дать ни взять живая иллюстрация из дореволюционного, журнала.

Первый раз Ананий Егорович столкнулся с Авдотьей Моисеевной на улице. Идет он как-то утром по деревне и вдруг под окном видит старушонку – маленькую, подслеповатую, с батожком, с берестяной коробкой на руке.

Открылось окно, высунулась рука с куском хлеба. Старушка перекрестилась, положила милостыню в коробку и поковыляла дальше. Ананий Егорович был поражен. Как? В наше время и нищая? Да кто же она такая? Оказалось – бывшая колхозница. Одинока. Без родни. Был сын, да «пропал за слова».

По настоянию Анания Егоровича правление назначило Моисеевне пенсию: десять килограммов зерна в месяц и четыре воза дров на зиму. Первую пенсию за все существование колхоза.

Моисеевна в такую непогодь, конечно, была дома. От сидела на низеньком крылечке под сарайчиком, с которого густо канало, и глухо постукивала деревянным молотком.

Читайте также:  Какой бензин заливать в lada xray

Заслышав шаги прохожего (тропинка бежала вдоль изгороди, которой была обнесена ее усадьба), она подняла к нему бельмастые глаза. Робкая улыбка ожидания и надежды застыла на ее приоткрытом беззубом рту.

Ананий Егорович, потупясь, прошел мимо.

«Тук, тук», – завыговаривал снова молоток. В сыром воздухе душисто пахло подсушенным на печи зерном.

Моисеевна обивала на колодке первый сноп нового житца.

И во второй, соседний двор не зашел Аианий Егорович.

В заулке на изгороди мокнет полосатый матрац, у крыльца в стене топорщатся колючие ветки вереса, а сам хозяин уже три дня как на кладбище. Умер от чахотки, задушенный августовской сыростью.

Долго болел Никанор Тихонович. А смотришь, все топчется вокруг дома. То тюкает что-нибудь в сарае – выручал колхоз санями, – то опять с хомутами возится.

А в последние недели ходить уже не мог. Но, видать, скучно целый день маяться в избяной духоте. И вот выползет к изгороди, расстелет домотканый половичок и лежит на солнышке, смотрит на деревенскую дорогу.

– Как здоровье, Никанор Тихонович?

– А ничего, поел сегодня. Ноги вот только бы мне.

– Давай, давай. Рано еще в землю смотреть.

– Да я что. Я ничего.

Великий был оптимист!

От Никанора Тнхоновича осталось четверо ребят. Хозяйке одной их не поднять. Да разве и не заслужил он своей многолетней работой в колхозе, чтобы позаботились о его семье? Нужна пенсия. Пенсия нужна и еще кое-кому.

Вот Ананий Егорович скоро будет проходить мимо дома Михея Лукича. Боль зубная! Старик за девятый десяток перебрался. Самый старый человек в деревне.

А живет как зверь. Зимой из малицы не вылезает, спит в печи.

Но, с другой стороны, что можно выкроить из колхозного бюджета? В прошлом году на трудодень выдали по тридцать копеек, а в этом году уже пятый месяц не авансировали колхозников.

Нет денег! Вот разве что через месяц появятся, когда скот в госзакуп сдадут. А сейчас ремень затянут до отказа. Каждый рубль идет на строительство двух скотных дворов.

Их надо во что бы то ни стало закончить до снега – иначе зимовка скота будет сорвана.

И когда впереди показался в белых наличниках небольшой аккуратный домик бригадира по строительству, Ананий Егорович решил заодно заглянуть и к нему.

Если Вороницьш дома – а была обеденная нора, – надо потолковать. В чем дело? Строители оплачиваются хорошоодин рубль деньгами и трудодень на день, а скотные дворы все еще не закрыты.

Что же касается самого Вороницына, то в последнее время он стал частенько выпивать.

III
Главная опора

После войны Ананий Егорович был тринадцатым пэ счету председателем в Богатке. Тринадцатым – число, проклятое самим народом.

И верно, правление его началось с конфликта, да не с одним, не с двумя колхозниками, а сразу со всем колхозом.

Была зима, мороз стоял зверский.

Принимая колхозные дела, он обежал за день скотные дворы, конюшни, склады – тяжкое наследие оставлял ему старый председатель, – а к вечеру порысил в контору – там его ждало первое заседание правления.

Но вместо заседания он попал на митинг. Народу в конторе – не подступиться к председательскому столу. В чем дело? Неужели еще не намнтинговались вчера на общем собрании?

– Завтра выборы в местный Совет, – сказал бухгалтер.

– Ну и что?

– Ну и за деньгами пришли.

– За какими деньгами?.

Оказывается, в колхозе издавна заведен обычай – накануне выборов выдавать аванс по десять – пятнадцать рублей на избирателя. Обычай сам по себе не плохой. Какой же праздник без денег? В клубе откроется буфет, из райцентра, возможно, подбросят колбасы, мясных консервов, баранок и еще каких-нибудь редкостей, которыми не очень-то избалована деревня, а ты стой – хлопай глазами.

Но одно дело – обычай, а другое дело-колхозные счета. И Ананий Егорович сказал:

– Не ждите. Денег не будет.

– Не дашь, значит? – это сказал краснолицый кряжистый мужчина, сидевший у печки.

– Не дам, – отрезал Ананий Егорович.

Источник: http://itexts.net/avtor-fedor-aleksandrovich-abramov/176941-vokrug-da-okolo-fedor-abramov/read/page-1.html

Автомобиль для деревни и дачи

На дворе май месяц, но надо сказать откровенно погода на улице прямо скажем паршивая, идут дожди, сыро и холодно. На недели ездили к теще, она живет в 30-40 километрах от нашего города, так сказать в  деревне, и скажу вам прямо, там дорог вообще нет.

То есть они там есть, но когда сухо, такая дорога жизни, потому что она сразу превращается в не пойми что, как начинают лить дожди.

И в эту грязь я полез на свое Ford Fusion, пару раз был на грани застревания, но мое мастерство все таки вывело нас из этого внедорожного испытания! А ведь у многих в этой местности дачи! И тогда у меня родился пост, захотел так сказать на писать какой автомобиль подходит для таких условий, и тема звучит так: — Автомобиль для дачи, села или деревни. Итак поехали…

Учитывая наши дорожные условия на дачах (а особенно в деревнях). Отсутствия асфальта, да элементарно щебня тоже нет, авто должен быть высоким, большим плюсом будет полный привод. Также я не беру дорогие варианты — паркетники и джипы, все потому, что владельцы этих машин могут себе позволить уже  более элитные поселки, с более менее нормальными дорогами.

Первым претендентом выходит наш УАЗ, мне кажется, что он именно создан для таких условий как наша Российская «глубинка». Так как модификаций очень много, я не буду их перечислять, возьму две самые распространенные на сегодняшний момент. Это «ПАТРИОТ» и «HUNTER».

Да с этими авто вам все не почем, полный привод, высокий клиренс, однозначно делают их королем бездорожья. Также плюсом идет большой багажник и багажник на крыше (иногда даже в базовой комплектации).

Также в последнее время могут оснащаться дизельными двигателями, которые мощнее и топлива расходуют меньше. Доступны и блага цивилизации, такие как кондиционер, подогрев сидений, ГУР, магнитолы и т.д., можно установить как доп. оборудование лебедки, и более совершенные мосты.

Цены на эти авто колеблются от 500 — 700 тыс. рублей за Патриот и от 360 — 470 тыс. рублей за Hunter.

Второй претендент на это Chevrolet NIVA и просто ВАЗ НИВА.

Также полно приводная, клиренс большой. Просто НИВА создана очень давно, в 1977 году, до сих пор претерпел не значительные изменения. Chevrolet NIVA, основана на базе той же НИВА, но имеет более комфортабельный салон и другой кузов.

Оба автомобиля могут комплектоваться кондиционерами, ГУР, подогревами сидений. Но у них нет дизельных двигателей. Также как и УАЗ они просто созданы, для бездорожья и идеально подходят для сельской местности.

Цены на эти авто — Chevrolet NIVA от 440 000 рублей до 490 000 рублей, ВАЗ НИВА 300 000 — 350 000 рублей.

Дальше идут почти однотипные автомобили это FORD FUSION и RENAULT SANDERO STEPWAY.

И тот и другой я уже описывал, кликните по марки автомобиля  и откроется окно с моими полными отзывами про эти авто.

В нашу статью они входят с натяжкой, не имеют полного привода, только передний, но имеют высокий клиренс, что однозначно плюс. Надо сказать, что оба эти авто также прекрасно подходят и для города, эдакая золотая середина. Самые комфортабельные и прочные из претендентов.

Надо сказать что, и FORD FUSION и у RENAULT SANDERO, не убиваемая подвеска, были случаи когда стойки не менялись по 150 000 километров. Не имеют в России дизельных двигателей. Большие багажники + рейлинги на крыше (в некоторых комплектациях).

В салоне вы найдете все что угодно и кондиционер и ABS с EBD, и штатная магнитола, стеклоподъемники, подогревы сидений и много еще чего. У FORD FUSION можно заказать роботизированную коробку передач.

Цены на эти автомобили — FORD FUSION от 490 000 рублей до 620 000 рублей, RENAULT SANDERO STEPWAY — 445 000 рублей.

Хочется сказать про китайских собратьев, которые тоже претендуют на автомобиль для дачи, но их очень много, я возьму самые качественные, по крайней мере я так думаю, это Great wall hover и Chery Tiggo.

Оба варианта имеют полный привод. Правда у Chery Tiggo есть и передне приводные версии, но их мы брать не будем. На Российском рынке довольно не давно порядка 5-7 лет, зарекомендовали себя как машины с хорошим качеством.

Так как имеют полный привод использование их на поселковых дорогах, более чем оправдано. Нет дизельных двигателей и автоматических коробок передач, однако в салоне все блага, кондиционеры, подогревы и т.д. Объемы багажников большие именно для дачи, есть рейлинги на крыше.

Цены на эти автомобили — Great wall hover — 600 000 до 750 000 рублей, Chery Tiggo — от 500 000 до 640 000 рублей.

На этом все, надеюсь мой пост вам поможет, при выборе относительно недорого и надежного (насчет китайцев не знаю) автомобиля для вашей дачи, вашего села или деревни. Увидимся в следующих постах ваш АВТОБЛОГЕР.

Источник: http://avto-blogger.ru/inomarka-do/avtomobil-dlya-dachi-sela-derevni.html

Новости в России и в мире — Newsland — информационно-дискуссионный портал. Новости, мнения, аналитика, публицистика

«В некоторых частях центральной России люди покинули одну треть всех сельских поселений. Почему?» — задается вопросом Беньямин Биддер, постоянный автор Der Spiegel.

Согласно переписи населения 2010 года, из 150 тыс. обозначенных на карте России деревень и небольших поселений около 20 тыс. абсолютно безлюдны.

«Пенсионеры в домах-развалюхах, слетевшие с катушек пьяницы в заброшенных помещениях — и небольшое количество жителей, которые просто довольствуются тем, что дают им огороды и близлежащие леса», — вот те, кто пытается выживать в исчезающих российских деревнях, говорится в статье.

В политике относительно деревень Кремль предпринимает действия, похожие на хрущевскую «оптимизацию», полагает Биддер. Так, с 2000 года в деревнях были закрыты 20 тыс. школ из 45 тыс. Количество больниц в сельской местности сократилось с 4,3 тыс. до 1 тыс.

«Многие деревни создают впечатление, что время остановилось сто лет назад, несмотря на распространение мобильных телефонов и спутниковых антенн. Большинство домов по-прежнему построены из дерева», — отмечает автор.

Недавний подъем сельского хозяйства в России не принес пользы деревням: конкурентоспособными на международном рынке являются только огромные аграрные холдинги: доход мелких хозяйств слишком мал для того, чтобы быть успешными на рынке, говорится в публикации.

По данным российской службы государственной статистики Росстат, многие молодые жители деревень уезжают в города, как только становятся совершеннолетними.

Однако, по словам профессора социологии НИУ ВШЭ Никиты Евгеньевича Покровского, наблюдается и обратный тренд: в деревню «бегут» хорошо образованные россияне, прежде всего из шумных и отягощенных транспортными проблемами мегаполисов — Москвы и Санкт-Петербурга.

«Однако это на руку только регионам, окружающим экономически успешные большие города. О том, что будет с сельскими поселениями в оставшейся части огромной страны, правительство в Москве договориться не может.

Как обычно, в Кремле спорят две школы: испытывающие влияние Запада представители экономического либерализма называют утопией старую цель сплошного заселения страны и не считают нужным это финансировать.

Их противники — большей частью настроенные патриотически — напротив, придерживаются романтических представлений о «возрождении российской деревни». Вот только убедительной стратегии они также не представили», — отмечает журналист.

Источник: https://newsland.com/user/4297846467/content/na-karte-rossii-okolo-20-tys-dereven-i-nebolshikh-poselenii-absoliutno-bezliudny/6149746

Читать онлайн «Вокруг да около», автора Абрамов Федор Александрович

Федор Александрович Абрамов Вокруг да около

Федор Александрович Абрамов

Первый звонок:

— Ананий Егорович? Привет, привет. Ну чем порадуешь? Активность, говоришь, большая? Все на пожни выехали? Хорошо, хорошо. А как с силосом? Разворачиваешься? Давай, давай.

Второй звонок:

— Силоса в сводке не вижу. Твой колхоз весь район назад тянет. Что? Погода сухая — на сено нажимаешь?

Нажимай, нажимай. Но имей в виду: за недооценку сочных кормов райком по головке не погладит. Уж комукому, а тебе-то эту политграмоту надо бы знать.

Да, районную политграмоту он знает (слава богу, тридцать лет без мала тянул лямку районщика!): силос по сводке не должен отставать от сена. Но, черт побери, положено или нет хоть изредка и колхозникам шевелить мозгами? А колхозники на общем собрании решили: с силосом пообождать. Силос и в сырую погоду взять можно, а сено не возьмешь.

Читайте также:  Лада калина получит мощный двигатель 1,8 литров

Третий звонок:

— Товарищ Мысовский? (Обращение, не предвещающее ничего доброго.) Как прикажешь расценивать твое упрямство? Саботаж? Или головотяпское непонимание основной хозяйственной задачи?

— Да в конце-то концов, — не выдержал Ананий Егорович, — кто в колхозе хозяин? Партия предоставила свободу колхозам, а вы опять палки в колеса…

И вот решение:

I «Хлип-чав, хлип-чав, хлип-чав…»

Это под ногами, а сверху все льет и льет. И так две недели подряд.

У Анания Егоровича болели зубы, и он шел, подняв воротник плаща и держась рукой за правую щеку. Клавдия Нехорошкова, бригадир зареченской бригады, шагала впереди. Длинный, забрызганный грязью дождевик колом стоял на ней.

У озерины они остановились.

— Значит, так, — сказал Ананий Егорович, повторяя то, что говорил ей с полчаса назад в конторе, — переправишь за реку трактор и силос вози трактором.

— Понятно, — сказала Клавдия низким, простуженным голосом.

Она вытерла ладонью красное белобровое лицо, шумно, как лошадь, отряхнулась и пошла направо, в обход озерины, туда, где дорога сворачивала на перевоз.

Ананий Егорович стал искать брод.

И вот он стоит на лугу. Стоит как на пытке. Глухо шуршит, стекая по плащу, дождь, мокнет затекшая рука, прижатая к щеке, а кругом, куда ни глянешь, — сенная погибель. Сорок пять гектаров сена гниет па лугах под деревней да еще восемьдесят-по дальним речкам.

Он перевернул сапогом сенной пласт — тяжелый бражный дух, прель навоза, — посмотрел па небо. Ни единого просвета не было в низких, набухших водой облаках.

Да, еще дня два — и прощай сено. Полный разор колхозу…

Нет, он не оправдывал себя. Это он, он отдал распоряжение снять людей с сенокоса, когда еще стояла сухая погода. А надо было стоять на своем.

Надо было ехать в город, в межрайонное управление, драться за правдуне один же райком стоит над тобой! Но, с другой стороны, и колхознички хороши, они-то о чем думают? Раз с сеном завалились, казалось бы, ясно: жми вовсю на силос — погода тут ни при чем.

Так нет, уперлись, как тупые бараны, хоть на веревке тащи. Вот и сегодня на поле, с которого возили горох (он давно, еще с горы, заметил это), мокнут одни доярки.

— Ананий Егорович! Ананий Егорович! — разноголосо закричали доярки, заметив его.

Он помахал им рукой, прибавил шагу. На сердце у него немного потеплело. Вот уж с кем если он и находит общий язык, так это с доярками. Семь молоденьких девчонок, недавно поднявшихся со школьной скамьи, а на них, по существу, держится весь колхоз. Каждая копейка в колхозе выдаивается их руками.

Доярки — пожалуй, самая большая трудность, с которой он столкнулся, став председателем. Пожилые колхозницы, которые вынесли на себе все тяготы послевоенного лихолетья, сошли на нет: у одной руки разворочены ревматизмом, у другой — грыжа, у третьей — еще что-нибудь.

Да и как с полуграмотными бабами, которые умеют только по старинке валить сено скотине, осуществить крутой подъем хозяйства? Вот и пришлось уламывать старшеклассниц — неделями, месяцами. Если сама девушка согласна, мать на дыбы. Как? Моя дочь да с навозом валандаться? Для этого мы с мужиком ее учили, жилы из себя тянули?

Но и после того как девушки начали работать, сколько же горя пришлось хлебнуть с ними! Подоить коров, убрать навоз, съездить на луг за подкормкой — это они пожалуйста. А вот, скажем, корову вести к быку… Валя Постникова, беленькая, голубоглазая девчонка, второй год работает на скотном дворе, и сколько ни говори, ни доказывай, что яловая корова — бич для колхоза, — бесполезно.

Анаиий Егорович возмущался: чему у нас учат в школе?

Для кого готовят этих кисейных барышень? Но в то же время где-то в душе он понимал и сочувствовал этой робкой стыдливости.

Девушки окружили его со всех сторон, едва он ступил на поле, — мокрые, улыбающиеся, одетые на редкость пестро: кто в цветастой непромокаемой накидке, кто в ватнике, кто в лыжных ярких штанах, а Нгора Яковлева — та даже в одной вязаной кофточке. У Нюры была высокая, красивая грудь, и, надо полагать, это имело немаловажное значение в выборе одежды.

Хотя девчата встретили его улыбками, но заговорили возмущенно:

— Где люди?

— Неужели только дояркам силос надо?

— Мы не железные за всех отдуваться!

Ананий Егорович отшучивался — самое поганое дело — это играть бодрячка, когда надо кричать караул! — а потом, услыхав тарахтение на лугу, переключил внимание девушек на машину.

Васька Уледев, высунув горбоносую разбойничью рожу из кабины, задним ходом въехал на поле.

— Все в порядке, — отрапортовал он, выскакивая из машины. — Чугаев у ямы с тремя бабами.

— А Якова почему нет?

— Яшка сидит в ручье. Тормоза отказали.

Уледев говорил в сторону. Дегтярные шальные глаза его навыкате подозрительно блестели.

— Ты что, с утра прикладывался?

Васька нахмурился, сдвинул с затылка красный перепачканный солидолом берет, но врагь он не умел:

— Только наркомовскую. Сотнягу, по — теперешнему.

— Вот что, Уледев. Ежели еще замечу, уволю. Последний раз предупреждаю.

— Ну, Ананий Егорович, на войне сто грамм разрешались, а тут… И на погоду скидка нужна. Ежели я из строя выйду…

Ананий Егорович не стал слушать. Девушки уже навьючивали машину. Он взял свободные вилы — тройчатку, принялся помогать им. Горох был тяжелый, лопушистый.

С поднятой охапки потоками стекала вода, попадала за воротник. Время от времени он подбадривал девушек:

— Так, так, девчата! Хорошо!..

— Давай, давай, девахи! Веселей! — покрикивал, вторя ему, Васька. Женихи из деревни смотрят.

кто-то накрыл его сзади мокрой охапкой гороха.

Васька закричал благим матом, забегал по полю. Но это была шутка, и все кончилось смехом.

Машину навьючили быстро, а потом, упираясь руками в борта кузова, помогали ей выбраться на луг: колеса буксовали, вязли до осей.

Якова, второго шофера, все еще не было. Застрял, видно, основательно. И колхозники не спешили на поле.

Высокий кустистый угор, на котором горбилась деревня, то тут, то там курился белыми дымками. Пускай гибнет сено, пускай пропадает горох, а мы баню топим. Середи бела дня. Девушки в ожидании машины сбились на твердой обочине поля. Нюра Яковлева, зябко поводя плечиком, начала стряхивать со своей красивой кофточки налипшую зелень.

— Иди, Нюрка, ко мне под плащ. Замерзнешь, — сказала Эльза, бригадир доярок.

— Вот еще! Сама-то ты не замерзни.

Молодец девка! Нечего хныкать. Да, удивительно, как растет молодое. Давно ли еще мать этой самой Нюры жалостливо выговаривала ему: «Какая же она скотница?.

Разве таскать ей ведра с водой? Посмотри, у ней ведь и грудей-то еще нету». А сейчас дивчина хоть куда. Крепкая, белозубая, на тугих смуглых щеках ямочки. Только вот надолго ли задержится она в колхозе? Таких быстро прибирают к рукам. Хорошо, если выйдет замуж за своего, деревенского. А если кто подхватит со стороны? Тогда снова придется искать доярку.

Девушки запели какую-то новую, незнакомую Ананпю Егоровичу песню. Про летчика Ваню и про Марусю — изменщицу. Но песня не разгорелась. Дождь погасил ее.

Еще нагрузили две машины.

Ананий Егорович в тяжком раздумье смотрел на деревню. Сейчас уже по всему косогору тянулся дым. Вот народ! Попробуй с такими колхоз поднять. А бригадиры?

Куда к чертям провалились бригадиры?

Из заречья порывами налетал ветер. Мокрая ядовитоголубая накидка, которой прикрылись сверху доярки, с шумом хлопала над их головами.

— Что, девчата? Не замерзли?

Глупейший вопрос! Зачем же спрашивать, когда — он сам продрог до костей! В конце концов он махнул рукой: по домам. Можно было, конечно, еще машины две нагрузить до обеда, но две машины дела не решают, а доярок можно простудить.

И вот — опять он один на один со своей бедой. Мокнет в валках …

Источник: https://knigogid.ru/books/39303-vokrug-da-okolo/toread

7 городов мира, начавших жить без автомобилей

Архитекторы всего мира всё чаще начинают осознавать, что улицы городов должны создаваться прежде всего для людей, а не кусков металла.

После более чем столетнего сосуществования человека и автомобиля, в некоторых городах мира наконец-то появилось осознание того, что владение автомобилем не имеет особого смысла в городских условиях. И дело тут не только и не столько в высоком уровне смертности в ДТП, сколько в том, что автомобиль становится слишком неудобным средством передвижения по городам. Их просто стало слишком много.

Автомобильный поток в Лондоне сегодня движется медленнее, чем средний велосипедист. Водители Лос-Анджелеса 90 часов в год проводят в пробках. А британское исследование показало, что средний автомобилист более 100 дней за всю жизнь тратит на поиск места для парковки.

Теперь всё большее количество городов задумываются о том, как избавиться от автомобилей. В одних — вводят штрафы, а в других — заманчивые предложения. Как, например, в Милане, где автолюбителям платят за то, что они оставили машину на парковке и воспользовались общественным транспортом.

Неудивительно, что подобные изменения происходят быстрее всего именно в европейских столицах, которые были построены за сотни и даже тысячи лет до изобретения автомобилей. Их улицы просто невозможно приспособить к такому количеству частного транспорта, которое существует теперь. Итак, назовём города, наиболее успешно и последовательно отказывающиеся от господства машин в пользу людей.

Города-лидеры по отказу от автомобилей

Мадрид

Здесь уже запретили движение на личных автомобилях по некоторым улицам города, а в нынешнем году эта зона будет ещё расширена. В пешеходные планируется переоборудовать 24 городские улицы в течение ближайших пяти лет. Штраф за проезд в неположенных местах увеличен до ста евро. К тому же, планируется существенно поднять и стоимость парковки в центральных районах.

Париж

Когда в прошлом году уровень смога во французской столице достиг критических отметок, городские власти приняли решение о запрете движения автомобилей с чётными или нечётными номерами по определённым дням.

Загрязнённость воздуха в некоторых кварталах сразу снизилась на 30%. И с тех пор муниципалитет продолжает поддерживать ограничительные меры по отношению к автомобилистам.

Так, например, живущие в центре Парижа люди теперь не имеют права пользоваться автомобилями в выходные дни.

Помимо этого, к 2020 году во французской столице планируется вдвое увеличить число велосипедных дорожек, полностью запретить автомобили с дизельными двигателями, а также выделить некоторые улицы только для движения транспорта с низким уровнем вредных выбросов (электромобилей). Меры властей Парижа уже начинают приносить первые плоды: если в 2001 году 40% парижан не имели личного автомобиля, то сегодня этот показатель равен 60%.

Чэнду

Этот город на юго-западе Китая может служить образцом для всех остальных. Его улицы спроектированы настолько продуманно, что в любую точку можно добраться пешком не более чем за 15 минут. Генеральный план города полностью не запрещает автомобили, но отводит для них только половину всех дорог, по другой – передвигаются велосипедисты.

Гамбург

Хотя в Гамбурге и не введён прямой запрет на использование автомобильного транспорта в центре города, власть делает всё, чтобы жителям стало проще и приятнее не ездить на машинах, а передвигаться пешком или пользоваться общественным транспортом.

В городе действует программа «Зелёная сеть», которую планируется реализовать за ближайшие 15-20 лет. В неё входит ряд мер для развития удобной инфраструктуры для пешеходов и велосипедистов. По всему городу будут созданы парки, соединённые между собой удобными пешеходными и велодорожками.

«Зелёная сеть» охватит около 40% всего городского пространства и позволит мотивировать большее число людей отказаться от автомобилей.

Хельсинки

Финская столица в ближайшие десятилетия ожидает бурного роста численности населения. Но чем больше людей будет появляться в городе, тем меньше автомобилей в нём будет оставаться.

В новом плане развития города автомобильное движение по преимуществу будет перенесено в пригороды.

Хорошие новости экологии в том, что центр столицы Финляндии планируется обслуживать только общественным транспортом.

Сегодня в Хельсинки также внедряется ряд новаторских идей, призванных увеличить число людей, отказывающихся от личных автомобилей.

Например, создано специальное мобильное приложение, которое позволяет за короткое время найти велосипед на прокат, вызвать такси, найти остановку трамвая или автобуса.

В ближайшее десятилетие власти Хельсинки намерены сделать личный автомобиль попросту ненужной вещью.

Читайте также:  Какие коврики для лада веста лучше выбрать

Милан

Как мы уже упомянули, дальше всех пошли власти Милана. Они материально поощряют тех, кто оставляет машину на парковке и передвигается пешком или на общественном транспорте.

Такие люди получают бесплатные транспортные ваучеры, с помощью которых они могут рассчитываться за свой проезд в муниципальных автобусах. Обмануть систему не получится — все автомобили участников такой программы отслеживаются.

Когда в системе появляется информация, что автомобиль остался стоять на парковке, бонусы автоматически начисляются на дорожную карту.

Копенгаген

40 лет назад дорожное движение в Копенгагене было настолько же плохим, как и в любом другом крупном городе мира. Однако теперь ровно половина его жителей каждый день ездят на работу на велосипедах.

А началось всё в 60-е годы, когда муниципальные власти стали целенаправленно вводить всё новые пешеходные зоны в центре города и постепенно сужать пространства для движения автомобилей. В настоящее время в Копенгагене более 320 километров велосипедных дорожек. В разработке находится и целая магистраль для велосипедистов, которая соединит пригороды с центром.

Копенгаген на сегодня имеет самый низкий процент владельцев автомобилей во всей Европе.

На сегодня ни один из вышеперечисленных городов не планирует полностью отказаться от автомобильного транспорта. Вполне возможно, что этого никогда и не случится.

А может быть, в будущем кому-то удастся создать успешную и всеобъемлющую систему проката электромобилей, которая навсегда решит проблему личного транспорта и вредных выхлопов. Впрочем, это перспективы.

Сейчас ясно одно: все крупнейшие города мира поняли, что их улицы в первую очередь должны создаваться так, чтобы они были удобны людям, а не бездушным железным коробкам.

Источник: https://HumanStory.ru/ecology/goroda-bez-avto-036

Город или деревня. Плюсы и минусы проживания

Город или деревня наиболее подходит для проживания? Нет однозначного ответа, что лучше. Давайте же сравним. Узнаем положительные и отрицательные стороны города и деревни

По 5-бальной шкале. (С пунктиками таблицы помогли пятиклассники, что очень похвально для них).

Что лучше: город или деревня?

 

ГородДеревня
1. Грязный воздух, смог, дым ( 0)  Деревья, чистый воздух (5)
2. Много машин, пробки, опасность на дороге(о)  Меньше опасностей для жизни (5)
3. Проблемы с жильем (0)  Большие частные дома (5)
4. Искусственный декор (3)  Естественная эстетичность, цвет, плодовые деревья, реки (5)
5. Овощи и фрукты приходится покупать (0)  Собственные сады и огороды, бесплатные овощи и фрукты (5)
6. Многоэтажные дома,соседи, коммунальные проблемы, оплата (0)  Отдельные дома с дворами и земельными участками(5)
7. Центральное отопление(5) Собственное отопление, заготовка топлива.(0)
8. Некачественная хлорированная вода (0)  Чистая питьевая вода с колодца (5)
9. Умывание в ванной, душе (4)  Умывание в бане – полезно для здоровья (5)
10.Много криминала (0)  Безопасность, можно ходить по улице ночью.(5)
11. В школах много учеников – меньше внимания уделяется каждому, денежные сборы от родителей (0)  Денежные сборы меньше, классы малокомплектные, иногда совмещенные.(4)
12. Оплата городского транспорта, дом далеко от работы (0)  Работа ближе к дому в большинстве случаев (4)
13. Хорошая работа систем связи: ТВ, интернет, мобильная связь (5)  Проблемы со связью (0)
14.Ягоды и грибы покупаются (0)  В лесу можно набрать ягод и грибов (5)
15.Отстрел бездомных животных (5)  Ходят дикие животные, иногда приходят в деревню (0)
16.Очень дорогие коммунальные(0)  Минимальная оплата за проживание (5)
17. Нет скидок(0)  Скидки работникам сельского хозяйства и за проживание в сельской местности некоторым группам (5)
18. Парки отдыха, дискотеки (5)  Почти нет мест отдыха (0)
19. Меньше пьяных.  Возможность быстро вызвать милицию, скорую (5)  Много пьяных, долго доезжает милиция и скорая (0)
20. Поддержка электричества, других служб (5)  Медленно устраняются проблемы с   электричеством и другими бытовыми (0)
21. Возможность развиваться. Музыкальные школы, выбор учебных заведений (5)  Детям негде развивать способности (0)

Подводим итоги: ГОРОД – 42 б

                                    ДЕРЕВНЯ – 68 Б

Результаты показали, что проживать в деревне лучше для человека, чем в городе. Личное хозяйство не выписываю, т.к. с одной стороны свое молоко и мясо, но с другой кормить свиней и коров не легко. Нужно много труда и затрат на корм.

Вывод: деревня и город имеют свои + и -.

Зависит от интересов и предпосылок каждого конкретного человека.

Есть люди, которым нужна природа, кто не выносит шума городов и динамики.

Некоторые наоборот не любят тихой жизни в деревне и отсутствие толпы.

(Если есть ошибки в подсчетах, то я не математик. И характеристика верна для Беларуси. В других странах не знаю какие порядки, но хотелось бы узнать).

 Единственное, что субъективно, это то, что деревенской жизни отдали предпочтение дети, живущие в деревне.

На главную

Источник: https://psy-helga.ru/gorod-ili-derevnya-plyusy-i-minusy-prozhivaniya/

Читать

Памяти брата Михаила, рядового колхозника

Первый звонок:

— Ананий Егорович? Привет, привет. Ну чем порадуешь? Активность, говоришь, большая? Все на пожни выехали? Хорошо, хорошо. А как с силосом? Разворачиваешься? Давай, давай.

Второй звонок:

— Силоса в сводке не вижу. Твой колхоз весь район назад тянет. Что? Погода сухая — на сено нажимаешь?

Нажимай, нажимай. Но имей в виду: за недооценку сочных кормов райком по головке не погладит. Уж комукому, а тебе-то эту политграмоту надо бы знать.

Да, районную политграмоту он знает (слава богу, тридцать лет без мала тянул лямку районщика!): силос по сводке не должен отставать от сена. Но, черт побери, положено или нет хоть изредка и колхозникам шевелить мозгами? А колхозники на общем собрании решили: с силосом пообождать. Силос и в сырую погоду взять можно, а сено не возьмешь.

Третий звонок:

— Товарищ Мысовский? (Обращение, не предвещающее ничего доброго.) Как прикажешь расценивать твое упрямство? Саботаж? Или головотяпское непонимание основной хозяйственной задачи?

— Да в конце-то концов, — не выдержал Ананий Егорович, — кто в колхозе хозяин? Партия предоставила свободу колхозам, а вы опять палки в колеса…

И вот решение:

«1. За политическую недооценку силоса как основы кормовой базы колхозного животноводства председателю колхоза „Новая жизнь“ коммунисту т. Мысовскому А. Е. объявить строгий выговор.

2. Обязать т. Мысовского в пятидневный срок ликвидировать нетерпимое отставание колхоза „Новая жизнь“ с заготовкой сочных кормов».

Это под ногами, а сверху все льет и льет. И так две недели подряд.

У Анания Егоровича болели зубы, и он шел, подняв воротник плаща и держась рукой за правую щеку. Клавдия Нехорошкова, бригадир зареченской бригады, шагала впереди. Длинный, забрызганный грязью дождевик колом стоял на ней.

У озерины они остановились.

— Значит, так, — сказал Ананий Егорович, повторяя то, что говорил ей с полчаса назад в конторе, — переправишь за реку трактор и силос вози трактором.

— Понятно, — сказала Клавдия низким, простуженным голосом.

Она вытерла ладонью красное белобровое лицо, шумно, как лошадь, отряхнулась и пошла направо, в обход озерины, туда, где дорога сворачивала на перевоз.

Ананий Егорович стал искать брод.

И вот он стоит на лугу. Стоит как на пытке. Глухо шуршит, стекая по плащу, дождь, мокнет затекшая рука, прижатая к щеке, а кругом, куда ни глянешь, — сенная погибель. Сорок пять гектаров сена гниет па лугах под деревней да еще восемьдесят-по дальним речкам.

Он перевернул сапогом сенной пласт — тяжелый бражный дух, прель навоза, — посмотрел па небо. Ни единого просвета не было в низких, набухших водой облаках.

Да, еще дня два — и прощай сено. Полный разор колхозу…

Нет, он не оправдывал себя. Это он, он отдал распоряжение снять людей с сенокоса, когда еще стояла сухая погода. А надо было стоять на своем.

Надо было ехать в город, в межрайонное управление, драться за правдуне один же райком стоит над тобой! Но, с другой стороны, и колхознички хороши, они-то о чем думают? Раз с сеном завалились, казалось бы, ясно: жми вовсю на силос — погода тут ни при чем.

Так нет, уперлись, как тупые бараны, хоть на веревке тащи. Вот и сегодня на поле, с которого возили горох (он давно, еще с горы, заметил это), мокнут одни доярки.

— Ананий Егорович! Ананий Егорович! — разноголосо закричали доярки, заметив его.

Он помахал им рукой, прибавил шагу. На сердце у него немного потеплело. Вот уж с кем если он и находит общий язык, так это с доярками. Семь молоденьких девчонок, недавно поднявшихся со школьной скамьи, а на них, по существу, держится весь колхоз. Каждая копейка в колхозе выдаивается их руками.

Доярки — пожалуй, самая большая трудность, с которой он столкнулся, став председателем. Пожилые колхозницы, которые вынесли на себе все тяготы послевоенного лихолетья, сошли на нет: у одной руки разворочены ревматизмом, у другой — грыжа, у третьей — еще что-нибудь.

Да и как с полуграмотными бабами, которые умеют только по старинке валить сено скотине, осуществить крутой подъем хозяйства? Вот и пришлось уламывать старшеклассниц — неделями, месяцами. Если сама девушка согласна, мать на дыбы. Как? Моя дочь да с навозом валандаться? Для этого мы с мужиком ее учили, жилы из себя тянули?

Но и после того как девушки начали работать, сколько же горя пришлось хлебнуть с ними! Подоить коров, убрать навоз, съездить на луг за подкормкой — это они пожалуйста. А вот, скажем, корову вести к быку… Валя Постникова, беленькая, голубоглазая девчонка, второй год работает на скотном дворе, и сколько ни говори, ни доказывай, что яловая корова — бич для колхоза, — бесполезно.

Анаиий Егорович возмущался: чему у нас учат в школе?

Для кого готовят этих кисейных барышень? Но в то же время где-то в душе он понимал и сочувствовал этой робкой стыдливости.

Девушки окружили его со всех сторон, едва он ступил на поле, — мокрые, улыбающиеся, одетые на редкость пестро: кто в цветастой непромокаемой накидке, кто в ватнике, кто в лыжных ярких штанах, а Нгора Яковлева — та даже в одной вязаной кофточке. У Нюры была высокая, красивая грудь, и, надо полагать, это имело немаловажное значение в выборе одежды.

Хотя девчата встретили его улыбками, но заговорили возмущенно:

— Где люди?

— Неужели только дояркам силос надо?

— Мы не железные за всех отдуваться!

Ананий Егорович отшучивался — самое поганое дело — это играть бодрячка, когда надо кричать караул! — а потом, услыхав тарахтение на лугу, переключил внимание девушек на машину.

Васька Уледев, высунув горбоносую разбойничью рожу из кабины, задним ходом въехал на поле.

— Все в порядке, — отрапортовал он, выскакивая из машины. — Чугаев у ямы с тремя бабами.

— А Якова почему нет?

— Яшка сидит в ручье. Тормоза отказали.

Уледев говорил в сторону. Дегтярные шальные глаза его навыкате подозрительно блестели.

— Ты что, с утра прикладывался?

Васька нахмурился, сдвинул с затылка красный перепачканный солидолом берет, но врагь он не умел:

— Только наркомовскую. Сотнягу, по — теперешнему.

— Вот что, Уледев. Ежели еще замечу, уволю. Последний раз предупреждаю.

— Ну, Ананий Егорович, на войне сто грамм разрешались, а тут… И на погоду скидка нужна. Ежели я из строя выйду…

Ананий Егорович не стал слушать. Девушки уже навьючивали машину. Он взял свободные вилы — тройчатку, принялся помогать им. Горох был тяжелый, лопушистый.

С поднятой охапки потоками стекала вода, попадала за воротник. Время от времени он подбадривал девушек:

— Так, так, девчата! Хорошо!..

— Давай, давай, девахи! Веселей! — покрикивал, вторя ему, Васька. Женихи из деревни смотрят.

кто-то накрыл его сзади мокрой охапкой гороха.

Васька закричал благим матом, забегал по полю. Но это была шутка, и все кончилось смехом.

Машину навьючили быстро, а потом, упираясь руками в борта кузова, помогали ей выбраться на луг: колеса буксовали, вязли до осей.

Якова, второго шофера, все еще не было. Застрял, видно, основательно. И колхозники не спешили на поле.

Высокий кустистый угор, на котором горбилась деревня, то тут, то там курился белыми дымками. Пускай гибнет сено, пускай пропадает горох, а мы баню топим. Середи бела дня. Девушки в ожидании машины сбились на твердой обочине поля. Нюра Яковлева, зябко поводя плечиком, начала стряхивать со своей красивой кофточки налипшую зелень.

— Иди, Нюрка, ко мне под плащ. Замерзнешь, — сказала Эльза, бригадир доярок.

— Вот еще! Сама-то ты не замерзни.

Молодец девка! Нечего хныкать. Да, удивительно, как растет молодое. Давно ли еще мать этой самой Нюры жалостливо выговаривала ему: «Какая же она скотница?.

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=86885&p=1

Ссылка на основную публикацию